Покушали в тишине. Парочка бросала на меня настороженные взгляды, но с вопросами не торопилась. А я с наслаждением ел борщ.

- Хорошо, слушайте, - вертя в руках стакан с остатками морса, сказал я, - я ваш Ангел-хранитель. Зовут Шестой.

Шестой и смерть

Вот не люблю я такие задания. Когда указано время и координаты. Именно такое пришло только что. Время через три дня. Координаты, кроме широты и долготы, содержали адрес: улица, номер дома и номер квартиры.

А это значит, что в данной квартире в это время что-то случится. Вероятнее всего, кто-то умрёт. А я должен быть там, чтобы поддержать другого. Который останется жить.

Жалко, что от этих заданий нельзя отказаться. Они очень редки. Но бывают.

Я доел приготовленный накануне плов. Попил чаю. Просмотрел два дела, которые мне на почту скинула Референт М. Оделся. Вышел на улицу.

Указанный в сообщении дом располагался в квартале от моей берлоги. Пешком дошёл до него.

Поднялся на 5 этаж. Позвонил.

Дверь открыл мужчина лет 40-45. Обычного телосложения. Седина на висках.

— Здравствуйте, — сказал, — вы к Оле?

— К обоим, — ответил я, — разрешите пройти?

— Проходите, — мужчина посторонился и потом представился, — Володя.

— Шестой Ангел, — пожав руку, представился я.

— Вы серьёзно? Ангел? — раздался женский голос.

В глубине квартиры стояла женщина. Лет 30. Русоволосая, длинное личико. Шорты и майка. Из-под шорт торчали удивительно красивые ноги.

— Серьёзно, — ответил я, — могу удостоверение показать. Или так поверите?

— Проверим, — усмехнулась женщина, — кушать будете?

— Буду, — сказал я, почувствовав запах борща.

Пахло вкусно. А когда мы втроём зашли на кухню и я увидел пампушки, то чуть не подавился слюной.

Покушали в тишине. Парочка бросала на меня настороженные взгляды, но с вопросами не торопилась. А я с наслаждением ел борщ. С пампушками и чесночным соусом. Что-то подобное я пробовал давным-давно в Киеве.

— А компот будет? — спросил я, доев всё, что было в тарелке.

— Морс будет, — улыбнулась Оля, — облепиховый.

Попили морс. Ещё помолчали.

— Рассказывайте, — не выдержал первым Володя.

— Хорошо, слушайте, — вертя в руках стакан с остатками морса, сказал я, — я ваш Ангел-хранитель. Зовут Шестой.

— Нас обоих? Или кого-то одного из нас? — спросил Володя.

— Одного из вас, — сказал я и замер.

Я не знал, кто из них умрёт через три дня. В письме почему-то об этом не было сказано. А я что-то даже не спросил и припёрся к своим подопечным. Или подопечному. Или подопечной. У меня от напряжения заболела голова. Затылок.

— Так чей вы Ангел? — усмехнувшись, спросила Ольга.

— Одного из вас, — промямлил я, — у вас неприятности будут, и я вам послан, чтобы спасти.

— А имя почему Шестой? — всё так же улыбаясь, спросила Ольга.

— Родился в шестом часу, — ответил я, — ну, а когда в свидетельство записывали, перепутали со временем, когда родился. Пьяная была тётенька в ЗАГСе. Хотели поменять, да не стали. Вот так и остался Шестым.

— А какое имя должно было быть? — продолжила допытываться Оля.

— Да не помню. По-моему, Вадим, — ответил я.

— Бред какой-то, — не выдержал Володя, — имена, времена, ангелы. Вы нормальный?

— Я нормальный, — обиделся я, — просто уставший. Без отпуска. Нагрузки большие. А меня вот к вам послали. А я что-то даже не уточнил, к кому. Ща. Всё узнаю.

Я достал из сумки планшет и отстукал наверх сообщение: «Кто из них умрёт? Целую. Шестой».

И стал ждать ответа. А ответа не было. Минута, другая… Я чувствовал себя дураком.

— Ладно, — наконец-то сказал Володя, — поигрались и хватит. Я сам не понимаю, чего вас в дом пустил. Какой-то взгляд у вас особенный. Но сейчас вам надо уйти.

— Извините, — встал я из-за стола, — я что-то и правда заработался. Припёрся без предупреждения. Не подготовившись. Извините.

— Ничего страшного, — отозвалась Ольга, — я, кстати, почему-то верю, что вы ангел. Странное чувство.

Я вышел в коридор, обулся.

— Ещё раз извините, — сказал я, — ухожу. Но на днях я наведаюсь. Вы не против?

— Не против, — сказал Володя, — только вы доказательства своего ангельского происхождения предъявите, пожалуйста.

Я достал из кармана три паспорта. Русский, итальянский и чешский. Во всех была моя фотография и моё имя. Вместо фамилии стояло Ангел. В чешском Anděl, в итальянском Аngelo.

Володя внимательно изучил все три документа. Повертел в руках. Отдал обратно.

— Могу крылья показать, — предложил я, — только мне раздеваться придётся.

— Не надо, — остановил меня Володя, — давайте лучше вы уйдёте. А поговорим потом. Хорошо?

— Хорошо, — ответил я.

И ушёл. Только вышел из подъезда, как получил сообщение сверху: «Извините, Шестой. В бумагах не обозначено, кто умрёт. Специалист, который занимался этим делом, взял отгулы. Будет через три дня. Референт М».

Я аж присел на скамейку. Бардак был во всём мире. Но то, что он проникнет и на самый верх, это было для меня неожиданностью.

Пошёл к себе домой. Долго переписывался с Референтом М. В итоге поругался с ней и отправился спать.

А потом я два дня нарезал круги вокруг дома своих подопечных. Оля работала полдня, приходила домой сразу после обеда. Училась заочно на юридическом и заодно практиковалась на полставки в юр. конторе. Владимир появлялся дома в шесть-семь вечера. Он работал в небольшой айти компании. Руководил отделом.

Жить вместе они стали чуть больше двух лет назад. Оба после развода. Оба с тяжёлым прошлым. У Володи было двое детей от предыдущего брака. У Оли детей не было.

Они очень любили друг друга. Это было видно. По взглядам. По прикосновениям. По той минуте, когда они выходили из дома рано утром и на углу расходились в разные стороны. Поцеловав друг друга на прощанье.

В день смерти я сидел на скамейке и кормил голубей хлебом. Среди голубей метались воробьи, стараясь урвать свой кусок белого мякиша.

— Вам не надоело за нами следить? — спросила Оля.

Я поднял голову. Она стояла слева от меня и улыбалась. Красивая и счастливая.

— Работа такая, — буркнул я, — чаем напоите?

— А вы точно не маньяк? — всё так же улыбаясь, спросила Оля.

— Да не маньяк я, — ответил я, — Ангел. Шестой. Документы же проверяли.

Оля рассмеялась и повела меня домой. Напоила чаем. А потом долго рассказывала, как она познакомилась с Володей и как они начали жить-поживать и добро наживать.

Вечерело. Мы сидели на кухне и пили уже, наверное, по десятой кружке чая. Оля, беседуя, успела приготовить Володе ужин. Забросила бельё в стиралку. Проверила почту на ноуте, уютно лежавшем на кухонном столе. Послушала мою историю про взаимоотношения с Референтом М. Посочувствовала.

Было тепло и уютно. Оля сидела напротив меня и рассказывала о Володе. Какой он замечательный специалист. Как он заботится о ней. Как они планируют поехать на море отдохнуть.

— А квартира эта чья? — перебил я её.

— Наша, — ответила Оля, — мы только год тут живём. У Володи были сбережения, и его друг взаймы дал. Бессрочный кредит. И мои родители немного помогли, на обстановку.

— Уютная квартира, — сказал я, — только зачем три комнаты? Вас же двое.

Оля покраснела. Я протянул руку и дотронулся до её левого запястья.

— Когда узнала? — спросил.

— Сегодня утром, — прошептала она.

— Ему говорила?

— Нет ещё. Сегодня хотела сказать, вечером.

— Не говори пока, — попросил я.

— Почему? — удивилась она. — Он очень хочет ребёнка и будет рад.

— Завтра скажешь, — почему-то шёпотом сказал я, — сегодня не надо.

Мне стало совсем плохо. В данном месте в данную минуту было уже не два человека, а три. Он, Она и едва зародившийся ребёнок. И кто-то из них должен был умереть. В течение ближайшего часа.

Хлопнула входная дверь. Володя вернулся с работы. Ольга вышла в коридор, встретила мужа. Что-то сказала ему. Владимир заглянул на кухню, поздоровался за руку.

— Я почему-то так и думал, что вы придёте сегодня, — сказал мне, — я сейчас умоюсь, переоденусь и к вам. Ужинать будете?

— Буду, но немного, — ответил я, — меня тут чаем запоили.

Володя рассмеялся и скрылся в одной из комнат. А Оля села напротив меня.

— Почему не говорить? — опять спросила.

— Потому что первые недели для ребёнка самые опасные, — начал я, — ты сначала в консультацию зайди, проверься более тщательно. УЗИ, анализы. А потом уже радуй будущего папашу.

— Шестой, ты говорил, что у нас будут неприятности, — так же пристально глядя на меня, сказала Оля, — какие неприятности? И кого ты должен охранять и от чего?

— Я про неприятности не говорил, — не глядя на Ольгу, сказал я, — мне вообще толком ничего не сказали. Послали и всё. А про ребёнка я узнал только сейчас, когда до тебя прикоснулся.

— Почему не говорить? — как заведённая, повторила Ольга.

— Да не знаю, — воскликнул я, — не знаю. Но скоро узнаю. Подожди.

Мы посидели. Помолчали. В квартире стояла тишина. Лишь где-то тикали часы. Тик-так, тик-так.

— Что-то Володя не идёт, — нарушила молчание Оля, — я схожу за ним.

Она встала со стула и направилась к двери.

— Не надо, — попросил я, поднимаясь и уже понимая, что произошло, — не ходи туда. Я сам. Вначале я.

Володя лежал в спальне на кровати. Закрыв лицо руками, будто ему было стыдно. Он успел снять только пиджак, который валялся рядом.

Тромб в вене на бедре оторвался от стенки сосуда. Проскочил в лёгкое и закупорил лёгочную вену. Володя умер в течение минуты. Пока мы сидели на кухне.

Сзади меня страшно закричала Оля. Я перехватил её, усадил на пол, прижал к груди.

— Скорую надо, врача! — кричала она.

— Он мёртв, — ответил я, — ничего не поможет. Он мёртв.

Достал телефон. Позвонил в полицию. Продиктовал адрес.

Пока я звонил, Оля выскользнула из моих объятий и подползла к кровати. Дотянулась до Володи, до его плеча. Вцепилась в рубашку и тихо заплакала.

Я подошёл. Дотронулся до Оли.

— Он умер быстро. Ему почти не было больно, — сказал ей.

— Ты знал. Ты же знал всё, — застонала она и, переходя на крик: — Почему ты не предупредил?! Мы бы его спасли. Я бы спасла его. Это ты во всём виноват. Сволочь!

Я перехватил её руки, сжал крепко. Оттащил от кровати. Усадил на прикроватную тумбочку.

— Я не знал, кто из вас, — сказал, глядя прямо в глаза, в бездонные, полные боли глаза, — я не знал кто. Мне не сказали. Это бывает. Люди умирают. Просто так. И я знаю, как это больно.

Ольга опять заплакала, бессильно опустив плечи. Сидела на тумбочке и плакала. А её муж лежал на кровати.

Медики и полиция приехали почти одновременно. Олю увели на кухню. Её трясло. Усатый врач посмотрел на Володю, пощупал пульс. Сказал, что они тут не нужны. Я поймал его уже в коридоре.

— Женщине успокоительного вколите, — попросил я, — 30 лет, аллергии нет. Первый месяц беременности.

Врач кивнул, зашёл на кухню. О чём-то тихо поговорил с Ольгой. Достал ампулу, шприц. Сделал укол.

Полицейский написал протокол. Дал свою визитку. Рассказал, куда звонить завтра.

Приехала труповозка. Два накачанных паренька положили Володю в мешок и понесли на выход. Оля было дёрнулась, но бессильно опустилась на стул. Лекарство начало действовать.

Я постелил Оле на диване. Перенёс её, засыпающую, на него. Выключил свет.

Всю ночь сидел и читал Прилепина. Под утро задремал. Проснулся от плача.

Ольга лежала на диване и плакала. Я подошёл.

— Мне очень жаль, — сказал, — но тебе сейчас надо встать, умыться, привести себя в порядок. У нас много дел.

— Я не хочу, — тихо ответила она, перестав плакать, — я ничего не хочу. Я хочу, чтобы он вернулся. Чтобы он снова жил.

— Оленька, милая, — я положил руку на её волосы, — он умер. А ты жива. И тебе надо похоронить мужа. Потому что ты его жена. Поэтому вставай, чисть зубы, умывайся, причёсывайся, одевайся — и на кухню. Завтрак я приготовил.

— Мне больно, — заплакала Оля, — мне очень больно. Ты же Ангел. Ты можешь вылечить эту боль? У тебя есть лекарство?

— Есть, — сказал я, — это лекарство время. Боль утихнет. Она не уйдёт насовсем, но утихнет. Я знаю. А сейчас вставай. У нас много дел.

Ольга встала. Шатаясь, скрылась в ванной. Я за это время приготовил ей овсянку и положил на стол лист бумаги и ручку.

Ольга вышла из ванной спустя 15 минут. Под глазами круги. Но причёсанная, умытая и немного накрашенная. Поела. Попили чай.

Раздался телефонный звонок. Ольга посмотрела на меня сумасшедшими глазами.

— Это его телефон. Он в пальто, в прихожей, — сказала шёпотом.

Я вышел в прихожую, достал из пальто звонивший телефон. Ответил.

— А Владимира Ивановича можно? — спросили в трубке.

— Нет, нельзя, — ответил я, — он умер.

Пауза.

— Вы не шутите? — ответили в трубке. — Он же вчера на работе был. У нас сейчас совещание.

— Это с работы, — сказал я Оле, а в трубку ответил, — перезвоните через час, пожалуйста. Лучше всего на Олин телефон.

— Да, да, — ответили в трубке, — а вы кто? И что случилось?

— Я друг семьи, — ответил я, — а случилась тромбоэмболия легочной артерии.

На другом конце провода ойкнули и повесили трубку.

— На следующие звонки будешь отвечать ты, — сказал я, протягивая Ольге телефон.

— Я не хочу, — опять заплакала она, — я не хочу говорить, что он умер. Может, ты будешь отвечать?

— Ты будешь это делать, — сказал я, — это твоя обязанность. Я буду тебе помогать в другом. Чай заварить или подвезти куда. А разговаривать и делать дела будешь ты.

— Я не смогу. Мне больно понимать, что его уже нет и больше не будет, — тихо сказала Ольга, — может, в загробной жизни? Может, мы с ним ещё встретимся?

Она с надеждой посмотрела на меня.

— Нет, — ответил я, — вы никогда не встретитесь. Он умер. Его больше не будет. Всё. И никакой загробной жизни нет. Это всё сказки.

— А что же мне теперь делать? — спросила Оля. — Я люблю его. Я же жила только ради него. Что мне теперь делать?

— Дальше жить, — ответил я, — жить и жить. Помнить. И растить его ребёнка.

— Ой, я даже забыла о беременности, — положив руку на живот, сказала Ольга и опять заплакала.

— А ты не забывай, — посоветовал я ей, — и знай, что ты уже не одна. Вас двое.

Я придвинул лист бумаги к Ольге, и мы вместе составили список тех, кому надо было позвонить и сообщить о трагедии. Родителей у Владимира не было. В списке оказались брат, тётка, бывшая жена, сослуживцы, друзья, Олины родители.

Потом Оля звонила всем по этому списку и рассказывала, что произошло. Иногда плакала. Иногда просто сухо сообщала о происшедшем, выслушивала слова сочувствия и благодарила. К концу списка она более-менее успокоилась.

Позвонили с работы Володи. Сказали, что помогут.

Затем мы с Олей искали в интернете похоронное бюро. Нашли. Позвонили. Договорились о встрече.

Пообедали в кафе недалеко от дома. Съездили в бюро. На работу. Оля взяла бессрочный отпуск.

Вечером пришли друзья. Я сбегал домой и переоделся. Посидел со всеми. За полночь.

На следующий день с утра поехали в полицию за справкой. Потом в ЗАГС. Потом ещё куда-то.

Многие предлагали свои услуги. Но я был непоколебим. Всё сама. Я старался загрузить Ольгу различными мелкими заботами, чтобы она ни на минуту не оставалась одна со своим горем. Покупка цветов, договориться насчёт поминок, выбрать гроб — всё сама. Она моталась по городу, готовясь к последней встрече со своим любимым мужем. И у неё не было времени предаваться горю. Кроме ночи. Я слышал, как она плакала. А потом затихала. А я сидел и читал ночами напролёт. Бессонница — это профессиональная болезнь ангелов.

Похороны прошли нормально. Оля держалась молодцом. После похорон поминки. Небольшой ресторанчик. Около 20 человек приглашённых.

К Оле подошёл друг Володи, который занимал ему денег на квартиру. Покосился на меня.

— Я по поводу денег, — сказал Оле, — которые я давал Володе на квартиру. В общем, ты не парься по этому поводу. Для меня сумма не большая. Отдашь, когда сможешь. Хоть через 10 лет, хоть через 20.

— Спасибо, — сказала Ольга.

— Не за что, — ответил он и добавил: — Если что, обращайся.

И отошёл в сторону.

Подошли ещё несколько людей. Завязался разговор. Вначале о покойном. Потом обо всём на свете.

Народ потихоньку начал расходиться, и к полуночи уже никого не было. Ушли и мы. На такси доехали до дома. Разошлись. Я на кухню, Ольга на диван.

Утром она позавтракала. Села напротив меня.

— И что мне дальше делать? — спросила.

— Сейчас пойдём гулять, — ответил я, — ты будущая мать. Гулять каждый день часа по два в идеале надо.

— Что мне ещё надо делать? И почему ты решаешь, что мне надо делать? — спросила Оля.

— Потому что я твой Ангел-хранитель, — ответил я, — потому что я специалист по таким ситуациям. И потому что я лучше знаю, что тебе следует делать, а что нет.

— А если я не хочу? — вновь спросила Оля.

— Захочешь, — ответил я, — ты молодая женщина, и у тебя ещё всё впереди. Ты жива, здорова, ждёшь ребёнка.

— А как же Володя?

— А Володя умер, — жёстко ответил я, — это не значит, что ты про него должна забыть. Нет. Помни о нём. Помни о том счастье, что вы дарили друг другу. Но тебе придётся жить без него. Потому что его нет и больше никогда не будет.

— Я не могу без него.

— Сможешь. Все могут. Ты не уникальна. Тысячи людей теряют своих близких и находят в себе силы жить дальше. Сможешь и ты. Вопросы есть?

— Вопросов нет, — откликнулась Ольга.

— Тогда гулять, — сказал я, — а потом мы разберём Володины вещи, старьё выбросим. Более-менее новое постираем и раздадим. Оставим только фотографии. И несколько вещей, что особенно дороги.

— Хорошо, сказала Оля, — а плакать можно?

— Плакать нужно, — ответил я, — поплачь. Со слезами уходит боль.

И Оля заплакала.

А потом мы гуляли по парку. Кормили уток.

После обеда разбирали вещи. Ольга плакала.

Вечером пришли друзья. Посидели. Разговоры, воспоминания.

И так прошло несколько дней.

По вечерам Ольгу обязательно кто-то навещал. Друзья, родственники, сослуживцы. Днём я выгуливал её, придумывал различные дела, разговаривал. Старался отвлечь.

На 9 дней пришло человек пятнадцать. Посидели в квартире. Выпили. Потом все разошлись. На следующий день уже никто не пришёл. У людей свои заботы, семьи, дела.

Пришлось мне почти все дни проводить с Ольгой. Днём мы гуляли, ездили куда-то, что-то делали. Вечером разговаривали.

Я таскал её в кино, на концерты. Подсовывал книги. Рассказывал истории из жизни. Старался, чтобы она не оставалась одна со своей бедой.

Спустя дней десять Ольга сама первая сказала, что ей надо возвращаться на работу и продолжать обучение. Я поддержал.

Стало полегче.

До обеда она работала в консультации. После обеда мы гуляли. Вечером, как примерная семья, занимались домашними делами или шли в кино. Или смотрели сериал. По телевизору.

Потом Оля укладывалась на диване, а я на кухне садился с книжкой в руках.

Спустя пару месяцев однажды ночью Ольга пришла ко мне на кухню. Села за стол напротив меня.

— А ты вообще никогда не спишь? — спросила.

— Сплю, но редко, — ответил я, — а ты чего вскочила?

— Да я тоже плохо сплю, — ответила Ольга, — а в спальню так войти не могу до сих пор спокойно. Кажется, что он там лежит.

— Может, тебе квартиру сменить? — спросил я.

— На что? — удивилась Ольга. — У меня из доходов только моя зарплата. И немного сбережений, которых хватит месяца на три-четыре пожить в съёмной квартире.

— Я не говорил снять, — задумчиво произнес я, — я говорил сменить. Есть у меня один должник, я ему в своё время жизнь спас. У него хорошая трёхкомнатная квартира. Правда, в другом конце города. Но зато к твоей консультации поближе будет добираться.

— А эту квартиру куда? — ошеломлённо спросила Ольга.

— А эту сдавать будешь, — нашёлся я, — а вырученные от аренды деньги начнешь откладывать на памперсы, ползунки и что там ещё для детей надо.

— Я не поеду к какому-то мужику жить, — твёрдо заявила Ольга, — ты с ума сошёл.

— Поедешь, — сказал я ей не менее твёрдо, — я за тобой целую жизнь приглядывать не нанимался. А мужик этот нормальный. У него аллергия на женский пол. Так что приставать не будет. А ты в качестве платы за жильё обеспечишь уют в его берлоге. Пожрать приготовишь, одежду постираешь. Я был у него несколько месяцев назад в доме. Вроде и не так сильно грязно, но уныло. Стёпа его зовут. Хороший человек. Надёжный. Боксом занимался когда-то. И ребёнок у него есть. От первого брака.

— Я не знаю, это как-то внезапно, — протянула Ольга.

— Тебе надо сменить обстановку, — категорично сказал я, — я давно об этом думал. Одним выстрелом убьём трёх зайцев. Сменим обстановку и денег накопим на будущие роды.

— А третий заяц какой? — спросила Ольга.

— В отпуск уеду, — улыбнулся я, — надо же и ангелам когда-то отдыхать.

Ольга ещё посидела немного. Попила со мной чаю. Порасспрашивала про Степана. И отправилась спать.

А наутро я проводил её на работу. И, достав телефон, набрал номер своего знакомого.

— Привет, — обрадовался тот, — давно тебя не слышал. Как ты?

— Я к тебе по делу звоню, — сразу начал я, — по серьёзному. У тебя же есть свободная комната в квартире?

— Есть, — ответил Степан, — Катина комната. Пустая стоит. А что?

— Надо бы приютить тётку одну. Беременную, — сказал я.

— Нафига? — обалдел на другом конце провода Степан. — На кой ляд мне баба в доме? Я и так неплохо живу.

— Стёпа, — вкрадчиво начал я, — ты помнишь, что ты мне должен? Что я из твоей дурной головы три года назад кое-какие дурные мысли выбил. И что ты мне обещал помочь, если мне вдруг понадобится.

— Помню, — буркнул Степан, — но я не думал, что эта помощь будет в виде беременной женщины.

— Она нормальная женщина, — так же вкрадчиво продолжил я, — порядок у тебя наведёт. Обеды и ужины будет готовить. И ни на что претендовать не будет.

— Да я же девок периодически к себе таскаю, — предпринял последнюю попытку Степан, — а тут жиличка. Куда мне их вести, если припрёт?

— Найдёшь куда, — ответил я, — отельчик на час снимешь. Это даже проще.

— Хорошо, — вдруг согласился Стёпа, — возьму. На пару месяцев. Не больше. Что за тётка-то ? И почему беременная и без мужа?

— Умер у неё муж. Недавно, — сказал я, — тяжело человеку. Я за ней присматриваю. Но чувствую, что надоел уже. Надо сменить обстановку.

— Хорошо, — повторил Стёпа, — пусть живёт. Только я домой всего лишь ночевать прихожу. Работы много. У нас новый проект запускается. И ребят свежих под него набрали. Приходится команду сколачивать, да и самому вкалывать.

Я договорился со Стёпой, что мы приедем к нему в выходной, то есть послезавтра.

Ольге о переезде сообщил во время прогулки в парке.

Она обалдела. Заартачилась. Мол, очень всё быстро. Но я был непоколебим.

Весь следующий день мы собирали вещи. Собрали. Упаковали. Всё в машину не влезло.

Приехали к Степану.

Хозяин встретил нас радушно. Помог перенести вещи в квартиру.

— Да вы серьёзно подготовились, — заметил, таща сразу два пакета с вещами.

— Это ещё не всё, — смотря в сторону, обронил я.

Степан крякнул, но ничего не сказал. А я быстренько отправился за остатками во второй рейс.

Через два с лишним часа приехал. Стёпа с Олей пили чай на кухне. Разговаривали.

Занесли вещи в комнату Оли. Я направился к выходу.

— Шестой, а ты ничего не хочешь нам сказать? — услышал я в спину.

— Мне отчёт писать, — вываливаясь из квартиры, крикнул я, — завтра к обеду приеду. Не скучайте.

И я бегом спустился по лестнице. Но никто не гнался и не бил в спину. Это было хорошо.

Утром я заскочил в ближайшую риэлторскую контору и договорился с ними о поиске арендаторов на Олину квартиру.

Затем заехал к Оле на работу. Подвёз её до квартиры Степана, по дороге выслушав о себе много нелестного. Уговорил её пожить хотя бы недельку.

Погулял с Олей. Парка рядом не было. Была набережная.

После прогулки поехал к Степану на работу. Там тоже послушал о себе. И о своём коварстве.

Но Стёпа был поспокойнее.

— Да пусть живёт, — сказал он, — пару-тройку месяцев потерплю. Зато человеку помогу.

На этом и порешили.

Следующие два дня я показывал квартиру потенциальным арендаторам. Которые думали, что они выбирают квартиру. На самом деле это я их выбирал.

И выбрал. Молодую пару. Так и сказал им: «Вы нам подходите».

Ребята рассмеялись и согласились.

Подписали документы, я получил задаток, отдал ключи.

Вечером приехал к Степану и Ольге. Отдал деньги и договор.

Оля начала читать договор и охнула.

— Ты квартиру на год сдал, — сказала она растерянно, — с правом продления.

— Ну, не на неделю же её сдавать, — воскликнул я.

— Вот я так и знал, — рассмеялся Стёпа, — Шестой в своём амплуа. Гнёт свою линию, невзирая на мнение окружающих.

— За это меня и любят, — отшутился я, — вы-то нормально? Подружились?

— Подружились, — ответил Степан, — всё нормально. Но я тебе это всё равно припомню.

— И я тоже, — подала голос Ольга.

— Злые вы, — сказал я, — стараешься для вас, стараешься. А никто не ценит. Пойду я.

И я пошёл. Дошел вначале до машины. Потом доехал до своего дома. Где вытащил брошенный несколько месяцев назад на антресоли дорожный чемодан.

Вызвал такси и поехал в аэропорт.

В машине получил сообщение от Референта М: «По вашему запросу подтверждаю совместимость Степана и Ольги на 79 процентов. Сообщите, как закончите. Есть новое задание».

Я ничего не ответил. Доехал до аэропорта. Вышел из машины. Зарегистрировался на рейс до Афин. Прошёл паспортный контроль.

В ожидании рейса сел в баре. Заказал томатный сок. После чего не торопясь достал из сумки планшет.

И напечатал послание наверх: «Я в отпуске. Идите на фиг. Целую. Шестой».

Вадим Фёдоров.

Источник: www.yaplakal.com

Понравилось? Поделитесь с друзьями!

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Похожие посты