ЧИП. Собака-улыбака.

Все мои ФБучники, кто приезжает к нам в гости влюбляются в Чипа. Чип- это собака-улыбака, которая досталась нам вместе с домом. Когда мы приехали смотреть дом, шел дождь. Меня с трудом заставили выйти из машины. Каждый осмотр дома был для меня пыткой. Всё не то, всё не так. Тут…все было чужое. Черные деревья, кажущиеся безжизненными, дом, еще хранящий чьи-то фотографии, запахи и вещи были слишком сильным потрясением.

Я стояла во дворе. Дождь со слезами вперемешку. Опущенная голова и плечи, как сломленные крылья. Мне уже было все равно где жить. Это страшно терять дом. Если бы это был просто переезд. Вот, запланировали и переехали, ближе к Днепру, лесу. А это было бегство.  Я обреченно смотрела вокруг. Взгляд натолкнулся на будку. В ней пес. Просто лежал и смотрел на меня. По его морде так же стекали то ли слезу, то ли капли дождя. И обреченность.

Старая, брошенная собака, она понимает, что никому не нужна. Затухающая жизнь. Затухающий взгляд,- думала я, смотря в его немигающие глаза.

Хозяйка дома, увидела, что я смотрю на пса. -Ой, он раньше такой злой, гавкучий был, а сейчас прямо не знаю, что с ним, но он к дому в придачу,- извиняющимся голосом сказала она. -Ничего, докормим, не выгоним, пусть будет, — отреагировала я, пряча слезы. Когда она ушла, оставив ключи, я подошла к псу. Села возле будки. Некоторое время мы так и сидели. Я, глотая слезы и он, глядя в пустоту. — Надо жить, — вдруг я сказала ему,- понимаешь. Твоя хозяйка умерла. Мы теперь тут будем жить. Так бывает. Не бойся. Ну, не бросать же нам друг друга в беде. Я протянула руку. Он поднял голову. Осторожно ткнул меня носом в руку и лизнул. Я расплакалась еще сильнее. -Слушай, а пойдем в дом,- я смело отвязала его с привязи, — все равно полы мыть, покажешь нам тут все. Собака послушно пошла рядом.

Первая ночь в доме была жуткой. Ветер, холод, дымящаяся печка. Мы лежали на кровати втроем. Муж, я и дочка. Пес сидел возле кровати. Утром нам надо было уезжать за вещами. Мы привязали собаку и выехали за ворота.

Он опустил голову и пошел в будку. Лег, так, как мы его увидели первый раз, положив голову на передние лапы, и его взгляд потух, как будто его выключили. Даже не потух, просто безысходность мира расплывалась по двору из его усталых, опустошенных глаз. -Ты, что,- погладила я его,- мы ненадолго, мы вернемся. Пес не отреагировал. Он думал, что мы снова бросаем его.

Когда мы вернулись, он не поверил. Он поднял голову и долго смотрел, как мы выносим сумки, упаковки с книгами, рубим дрова. Разгрузив машину, муж пошел топить печь, а я подошла к нему. Погладила: -Ну, а ты не верил, думал, бросили. Мы будем уезжать, но теперь будем сюда возвращаться. Это наш дом. Так получилось,- я не знаю, кого больше я уговаривала, его или себя. Мне тоже нужно было осознать, что это мой дом, куда я могу возвращаться. Я положила ему косточки и сняла ошейник. Он понюхал кости, зашел в дом и посмотрел, как дочка расставляет пакеты, принюхался, горела печка. И вдруг. Это вдруг просто было нереальным и фантастическим. Собака улыбнулась. Так классно, широко, открыто. -Мама, смотри какая классная у нас собака. Собака-улыбака, — смеялась Мира, — ну, опять ты ревешь, и так дождь, ма-а,- успокаивала она меня. Утром к нам зашла познакомиться соседка, и была не злобно облаяна весело скачущим вокруг Мирославы псом: -Ты гляди, ожила собака, — удивилась она,- а я думала, бабку не забудет, здохнет, а он, гляди, ожил. -Мама, а как его зовут,- спросила Мира,- мы забыли узнать. Мам, пусть будет Чип, ладно? Мы позвали собаку: -Чип! Он расцвел в улыбке и рванул скакать возле Мирунчика. У нас там, в зоне, жил Чип. Его подобрали дети 16 лет назад. Этой зимой он ушел по радуге.

Когда к нам приехали бывшие хозяева дома, которые привезли нам картошки, узнав, что мы беженцы, мы спросили, как зовут собаку. -Ой, забыла вам сказать,-махнула руками тетя Оля, -Чип. Ты гляди, какой он у вас шустрый стал, признал, ожил, — радовалась она, — спасибо, что согласились его взять. У нас большая собака, порвать может. Чип. Так сложились звезды.

Он любит, когда его вечером отпускают гулять. Набегавшись, он садится с нами в саду и слушает, как я читаю что-то написанное, любит пить, налитый ему травяной чай. Это уже ритуал. Когда мы устаем, он тихо скулит около дверей, зовя хоть молча посидеть в саду. Тогда он просто кладет морду на колени и улыбается…

Сухарик или у каждого из нас в жизни было что-то не то.

Прожив в доме два месяца, посадив огород и чуть придя в чувство, мы с Мирой решили пойти в лес. -Живем около леса, а видим его издалека, — возмущался ребенок, — давай приключений, хватит работать. Я ее понимала. Четырнадцать лет, ей бы побегать, она привыкла к свободе степи, а тут…ни друзей, куча домашних хлопот. Огород и тяпка со стразиками. Это, чтобы чуть разнообразить посадочные работы Мирослава украсила тяпку, нарисовав ей глазки, губки, реснички. Решили,- выходной! Для безопасности похода взяли с собой Чипа и в качестве телохранителя, и на случай «кто-то же должен дорогу домой найти».

Чип услышав «гулять», метнулся в будку, и выбежал с сухарем в зубах. -Мама, Чип с тормозком, и мне тормозок,- ребенок метнулся в дом и выбежал с булкой и бутылкой воды. Так мы и шли. Чип с куском сухаря во рту и Мирка с булкой и бутылкой воды под мышкой. В лесу мы почти сразу нашли сокровища,-тютину и вишни. Вишни были еще зеленоваты, а тютина уже поглядывала из зарослей спелыми темно-фиолетовыми глазками. Накинув поводок на ветку, мы набросились на ягоды. Да, доля переселенца заставила затянуть пояса, и урезать меню. Это там был свой сад, свой погреб, свои запасы, тут не было ничего, поэтому ягоды стали неожиданным, приятным и спасительным лакомством. Мы скакали вокруг дерева, как козочки, через раз кидая ягодки то в кулечек (на варенье) то в рот. От места, где сидел Чип, мы отходили ну, метров на пять, не больше. Но когда мы к нему подошли у нас был шок. Он плакал. По морде текли слезы. Крупные и мутные.

-Чип, ты чего, — Мирка обняла собаку, — мам, он плачет, он подумал, что мы его бросили. Мы тискали собаку, обнимали, уговаривали. Я взяла сухарь и сказала: -Так, не чего таскать сухарь, не голодный, дома съешь. Мы всю дорогу разговаривали с Чипом, чтобы он не боялся, а он не отходил от нас. -Мам, что-то в его жизни было не так,- сказала шепотом Мирка,- видишь, как он среагировал на лес. -Да, — покачала я головой,- видимо у каждого из нас в жизни что-то было не так, что мы нашли друг друга. Теперь, когда при слове «гулять» Чип берет из будки «заначку», я осаживаю его: -Дома потом поешь! И он весело и уверенно бегает с нами по лесу. Его ждут дом и сухарик в будке. Он это знает.

Собака Баскервилей или НАТО в селе.

К нам в гости приехала Оля Грановская, оценив ситуацию быта, вернее его отсутствия, уехала с криками «ужос, ужос, надо шото делать». «Шото делать» реализовалось в кучу посылок помощи в организации быта.

Оля, как чуткая и ранимая дама, тут же была наповал сражена нашей собакой-улыбакой. -Лена, это что-то. У него умные глаза. У него вообще такие глаза,- влюблено шептала Оля, требуя ежедневную порцию Чипования в качестве фотосессии любимца, — ему нужно новый ошейник,- сказала Оля и озадачила всех фейсбучников. Ох, Оля-Оля, если бы ты знала, к чему приведет твое чиполюбование. Наташа Оленишина, поддавшись на Олино «усьопропальство» купила Чипу ошейник. Я привезла его, когда возвращалась со Львова. Прежде чем одеть, зная тонкую собачью натуру, мы дали Чипу его рассмотреть и понюхать. -Чипун, смотри какой крутой ошейник,- выступила в роли рекламного агента Мирослава,- со светоотражателем, кожаный, моднячий. -Да, Чип, да ты теперь в таком ошейнике, прям первый парень на деревне, вернее, первый пес, — подытожил муж.

И Чипу одели ошейник. Вот, хоть верьте, хоть нет. Но он прямо заглядывал в глаза, спрашивая, мол, ну, как. Он, кстати, набегавшись за ночь, утром, бежит к будке, привязываться. Таковы правила села! -Супер!- подытожила Мира,- красавец, стильно, модно, удобно, давай лапу! Нам еще несколько раз пришлось сыпать комплиментами, так как Чип, вертелся перед нами, демонстрируя обновку и требуя восхвалений. А говорят, мужчинам комплименты не нужны. Доброе слово и собаке приятно.

Нахваставшись и накрасовавшись перед нами, Чип рванул в село. Видимо хвастать,- посмеялись мы. Утром муж пришел из магазина озадаченный и сразу к кроликам и уткам. Все живы! -Что случилось?- удивилась я его поведению. -Да в магазине говорят, что чупакабра в селе бегает, возле нас видели, возле кладбища, — ответил Сергей. В чупакабру я как-то там, на Донбассе особо не верила, но, кто знает, лес рядом.

На следующий день прибежала соседка. В селе паника. Мужики, выходя из автобуса, выдели монстра, светящиеся знаки и ползущих людей по кустам в военной форме. Ребята, которые едут ночью со смены «Нашей Рябы» рассказывали, как, выйдя из автобуса, еле спаслись, заскочив назад с воплями «закрывай дверь, там бежит и светится». Селяне везде одинаковы,-вздохнула я, — вспоминая лазерные указки, которые мои соседи приняли за зомбирующие пучки НАТОвских самолетов,- что-то ехало, вот и блеснуло. Может правда техника проезжала, мало ли, война.

На следующий день, когда на нас в магазине посмотрели очень косо. В селе стали поговаривать о том, что по селу бегает светящийся монстр, эдакая собака Баскервилей, а в селе, мол, много «понаехавших», которые неизвестно, что с собой привезли и с какой войны приехали. Может это что-то военное, НАТОвское, ведь не зря говорят, что на Донбассе высадились американцы. Я загрустила. Муж в целях безопасности, чтобы не подстрелили Чипа охотники за чупакаброй, запретил его отпускать.

Вечер. Темно. Я выхожу на ступеньки, по привычке посидеть с Чипом под звездами. И вдруг. Вдруг я вижу мелькнувшее возле сарая яркое пятно. Прыжок. Дверь на замок. Паника. Но…там же Чип. А вдруг чупакабра его съест? Друзей в беде не бросают. Странно, что вторая собака не лает. В голове сплошная шерлокохолмятина и окошмарение вязами. Фантазия же ого-го.

Идем смотреть. Включаем свет. Открываем дверь. Яркое пятно прыгает возле сарая и скулит. Чип. Чип и его новый ошейник со светоотражателем… Видать Чипу запали в его собачью душу слова «ты теперь в этом ошейнике первый пес на селе» и он рванул хвастаться по всем своим собачьим друзьям. Шикарно блистая светоотражателем в лучах редко, но проезжающих по селу авто.

Новый ошейник сняли, надели старый. От греха подальше. Оля, Наташа, не переживайте. В новом ошейнике мы теперь только гулять и только под контролем. Зато, с какой гордой осанкой. Еще бы! Первый пес на селе, как ни как!

Олена Степова

Источник: domovoyj.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Adblock
detector

SQL 14, генерация: 0,146 сек, вес: 10626 Kb